Пляж

Содержание → ПЛЯЖНАЯ ЖИЗНЬ Ассимиляция и рис → Часть 1

Глава 25

Часть 1

Несколько лет назад я порвал со своей первой настоящей подружкой. Она уехала на лето в Грецию, а по возвращении у нее продолжился курортный роман с одним бельгийцем. В довершение ко всему он в ближайшие несколько недель собирался появиться в Лондоне. Я провел три сумасшедших дня и ночи и понял, что начинаю сходить с ума. Я сел на мотоцикл, прикатил к отцу на квартиру и уломал его одолжить мне денег на то, чтобы я мог уехать из страны.

Во время того путешествия я понял одну важную вещь. Спасение – в странствиях. Практически с того момента, как я оказался на борту самолета, все связанное с Англией потеряло всякий смысл. Загорается надпись «Пристегните ремни» – и вы отключаетесь от проблем. Разбитые подлокотники берут верх над разбитыми сердцами. К тому времени, когда самолет поднялся в воздух, я вообще забыл, что Англия существует.

В конце того дня, когда я прогуливался по лагерю, я совсем не задавался вопросами о пляже.

А ведь был рис… Больше тридцати человек ежедневно два раза в день ели рис. Для риса нужно много акров ровной, с системой искусственного орошения земли, которой у нас просто не было. Поэтому я был совершенно уверен, что мы не выращиваем рис. Если бы мне самому не пришлось отправиться за рисом, я бы так и не узнал, откуда он попадает сюда. Если бы не случай, я бы и не поинтересовался этим.

Ассимиляция. С самого первого дня мы уже трудились, все уже знали наши имена, и нам выделили кровати в доме. У меня появилось чувство, что я живу здесь всю жизнь.

Со мной случилось то же самое, что тогда, в самолете,  – отключилась память. Самуй казался далеким сном; Бангкок был не больше чем знакомым словом. Помню, как на третий или четвертый день я подумал, что скоро могут появиться Зеф и Сэмми. Как обитатели лагеря отреагируют на их появление? И тогда же я поймал себя на мысли, что не помню лиц Зефа и Сэмми. Дня через два я и вовсе забыл о том, что они, возможно, появятся.

Есть такая поговорка – ночью все кошки серые. Для меня в этих словах теперь заключен большой смысл. Если что-то кажется странным, можно поставить это под сомнение. Но если внешний мир далеко, сравнить не с чем, и ничто уже не удивляет.

Почему я вообще должен о чем-то думать? Ассимиляция для меня – естественнейшая на свете вещь. Я только и делаю, что привыкаю ко всему заново с тех пор, как начал путешествовать. Есть еще одна поговорка: в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Среди десяти заповедей путешественника это первая по счету заповедь. Ведь вы не входите в индуистский храм и не спрашиваете: «Почему здесь поклоняются корове? » Оглядитесь по сторонам, присмотритесь как следует, приспособьтесь, примиритесь.

Ассимиляция и рис. Это были вещи, которые нужно было просто принять,  – новые стороны новой жизни.

Не важно, почему мне было так легко привыкнуть к пляжной жизни. На самом деле, вопрос в том, почему пляжная жизнь так легко подчинила меня себе?

Первые две-три недели у меня не выходила из головы одна песня. Вообще-то, это была не песня – всего лишь две строчки из песни. Я даже не знаю ее названия. Подозреваю, что она называется «Уличная жизнь», потому что слова, которые я помню, следующие: «Уличная жизнь – это единственная жизнь, известная мне, уличная жизнь, та-та-та та-та-та та-та-та». Вместо слов «уличная жизнь» я подставлял «пляжная жизнь», снова и снова повторяя эти слова.

Кити возмущался. Он говорил:

– Ричард, прекрати петь эту чертову песню.

Я пожимал плечами и отвечал:

– Кити, я не могу выкинуть ее из головы.

Потом я делал над собой усилие, чтобы некоторое время не напевать ее, но часа через два снова машинально начинал петь. И понимал это лишь тогда, когда Кити хлопал себя рукой по лбу и шипел:

– Я же просил тебя не петь эту проклятую песню! Боже правый, Ричард!

Я снова пожимал плечами. В конце концов Кити тоже запел ее, и когда я обратил его внимание на это, он только ответил:

– А-а.

И целый день не давал мне играть в «Нинтендо».

Навигация

[ Часть 1. Глава 25. ]

Закладки